Эхо победы и закрытие Военной Полиции
Тени за кулисами: Заговор Зецу
В подземном убежище, сокрытом глубоко под корнями многовековых деревьев, Обито Учиха тяжело дышал. Его единственный видимый глаз под спиральной маской горел безумным, фанатичным торжеством. Разгром одного из Легендарных Саннинов и нейтрализация Желтой Молнии опьянили юношу, подарив ему иллюзию абсолютного всемогущества.
— «Это было слишком просто! — Обито сжал кулак, и деревянные отростки Мокутона на его руке зловеще хрустнули. — Мы не должны останавливаться. Пока Коноха деморализована, нужно немедленно собрать все силы Тумана и ударить прямо по столице Страны Огня! Мы вырежем их всех!»
Из земли бесшумно поднялась дуальная фигура Зецу. Правая, черная половина существа зловеще сузила свой желтый глаз.
— «Успокойся, Обито, — прошипел Черный Зецу своим утробным, леденящим душу голосом. — Ты слишком торопишься. Шиноби Тумана — всего лишь люди, они на пределе своих возможностей. Им нужно время на восстановление сил и пополнение припасов, иначе их армия просто развалится от истощения. Дай им передышку».
Черный Зецу сделал паузу, его плотоядная ухмылка стала еще шире:
— «Не волнуйся. Самое главное мы уже доказали. Наша тактика идеальна. Пока у врагов на поле боя нет Бьякугана Хьюга или Шарингана Учиха, способных разоблачать маскировку Белых Зецу под землей, мы можем повторять этот кровавый трюк снова и снова. Коноха останется слепой».
Внутри себя Черный Зецу буквально ликовал. Этот альтернативный виток истории складывался для него даже лучше, чем он мог мечтать. Ослабление великих наций шиноби чужими руками приближало его истинную цель — возрождение Матери. Зецу и представить не мог, что полоумный от горя Обито так филигранно справится с ролью лидера Кинзабу. Потенциал армии Белых Зецу превзошел все ожидания.
«Как же было бы прекрасно... если бы высокомерные кланы Учиха и Хьюга просто полностью вымерли в этой войне, — цинично размышлял Черный Зецу, глядя на Обито. — Без их проклятых глаз никто в этом мире больше не сможет сорвать мои планы».
Гордость Кинзабу: Изменение канона
Вернувшись в Скрытый Туман, Четвертый Мизукаге Ягура, руководимый волей Обито, тут же издал жесткие государственные указы. Деревня, почувствовав вкус триумфа над Конохой, бурлила от патриотического безумия.
— «Мы заставили Лист бежать! — провозгласил Ягура перед тысячами ликующих шиноби. — Но война не окончена. Всем отрядам — немедленно приступить к восстановлению потерь. Мобилизовать все ресурсы и бросить их на ускоренную подготовку следующего поколения бойцов!»
Воодушевленные грандиозным сражением, шиноби Тумана с невиданным ранее фанатизмом ринулись на тренировочные полигоны. Даже дети в академии Кинзабу тренировались до кровавого пота, мечтая встать в один ряд с героями побережья.
В оригинальном каноне Обито полностью проиграл на этом фронте — шиноби Тумана раскусили его манипуляции, перестали подчиняться, и тогда Учиха, ведомый слепой ненавистью, устроил им ад «Кровавого Тумана», уничтожая деревню изнутри. Но здесь, видя колоссальную выгоду от союза кланов Кирина, Обито изменил стратегию. Теперь он хотел выжать максимум из боевой мощи Кинзабу, превратив Туман в свой абсолютный, идеально заточенный меч.
Благодаря мудрым и циничным советам Черного Зецу, Обито смог полностью подавить своего бывшего учителя Минато.
Скрытый факт битвы:
Изначально Черный Зецу предлагал Обито наполнить Великий Водный Купол не чакрой Исобу, а концентрированной коррозийной кислотой Шестихвостого, чтобы моментально растворить Намиказе Минато до костей в секунду перемещения. Но Обито в своей гордыне наотрез отказался. Он хотел поиграть со своим прошлым, насладиться беспомощностью Желтой Молнии и увидеть страх в глазах учителя, который когда-то «не успел» спасти Рин.
Возвращение в Коноху: Яд в тылу
Тем временем побитые, израненные и истощенные войска Конохи уныло плелись по улицам родной деревни. Сотни повозек с ранеными, бесконечные гробы, обернутые в белые саваны — это была «победа», которая выглядела как тотальный крах.
Среди мирного населения и выживших шиноби, подстрекаемые агентами Данзо, со скоростью лесного пожара начали распространяться гнилые, мерзкие слухи.
— «Мы бы никогда не понесли такие потери... Если бы эти высокомерные твари из кланов Учиха и Хьюга не сбежали в столицу как последние трусы!» — шептались в переулках.
— «Пока наши сыновья гнили в тумане и задыхались от кислоты, Учиха и Хьюга жрали деликатесы во дворце Даймё! Предатели! Они бросили деревню на растерзание!»
Холодный расчет Кирина
Учиха Кирин, сидя в своем кабинете, хладнокровно выслушал доклад главы разведки о настроениях в Конохе. На его лице не дрогнул ни один мускул. Обычные Учиха уже рвали и метали, требуя устроить резню прямо в совете старейшин, но Кирин мыслил шире.
— «Патриарх-сама, они называют нас предателями! Мы должны ответить!» — яростно крикнул один из молодых джонинов.
— «Ответить? Зачем? — ледяным тоном отозвался Кирин. — Пусть лают. Передайте мой официальный приказ: Военная Полиция Конохи полностью прекращает свою работу с сегодняшнего дня. Закройте штаб-квартиру. Снимите наши посты с улиц. Пусть гражданские и совет Хокаге сами охраняют порядок в этом гадюшнике без нашей помощи. Посмотрим, через сколько дней Коноха утонет в преступности и грабежах Данзо».
[ Указ Патриарха Учиха Кирина ]
=====================================================
1. Полное свертывание сил Военной Полиции Конохи.
2. Отзыв всех патрулей Учиха с улиц деревни.
3. Переход клана в режим абсолютной изоляции.
=====================================================
Цель: Дать Конохе разрушить себя изнутри.
Кирин прекрасно понимал: открытая война против деревни прямо сейчас — это самоубийство. Он трезво оценивал свои силы. В прямом столкновении он не смог бы победить Минато с его безумным Хирайшином, а ведь были еще Джирайя, Орочимару и верхушка кланов Сарутоби и Шимомура. Ему оставалось только одно — копить силы, тренироваться с помощью Системы, укреплять союз с Хьюга и Даймё и ждать, пока Коноха окончательно сгниет изнутри под грузом собственных долгов и потерь.
Пир во время чумы: Отчаяние Третьего Хокаге
Хирузен Сарутоби стоял у окна своего кабинета, сжимая в руке дымящуюся трубку. Атмосфера в Конохе была настолько гнетущей, что казалось, закрой глаза — и деревня развалится. Моральный дух жителей и шиноби пробил дно. Люди были злы, напуганы и искали виноватых.
Хокаге понимал: если сейчас позволить Конохе погрузиться в тотальный траур, они проиграют войну ментально. Стране Огня срочно требовался сильный эмоциональный толчок.
— «Организуйте фестиваль, — глухо приказал Хирузен своему секретарю. — Немедленно. Сегодня вечером улицы должны быть украшены. Выдайте выжившим шиноби бесплатный алкоголь, откройте продуктовые склады. Людям нужен праздник. Они должны верить, что их жертвы на Восточном фронте были ради великой победы».
— «Но... Хокаге-сама, — опешил помощник. — Потери чудовищны. Семьи погибших...»
— «Поминки по погибшим героям мы назначим через день, — жестко перебил его Хирузен, сверкнув глазами. — Завтра будет день скорби. Но сегодня... сегодня нам нужно удержать разум живых. Если они не увидят триумфа, завтра у нас некому будет защищать стены деревни. Выполняйте».
Уже к вечеру Коноха наполнилась фальшивым, вымученным весельем. Гремела музыка, горели праздничные огни, шиноби заливали свое горе бесплатным саке, пытаясь заглушить ужас пережитого трехдневного ада. Но за пределами этих ярких огней, в темных кварталах Учиха и Хьюга, зрела
тишина — тишина, которая предвещала скорый и неизбежный крах старого порядка.